Одна из отвратительных российских черт — перенос вины с преступника на жертву. Преступник-то сильный, а жертва — слабая. Поэтому россияне в совершенстве выработали в себе систему ментальной самоцензуры и оправданий, позволяющую травить тех, кто слабее, тех, кто пострадал, не рискуя конфликтом (хотя бы и мысленным) с реальной силой.
Вспомните Аню Бешнову. Девочку. Школьницу. Которую изнасиловал и задушил узбек. Что первым делом сделали дорогие россияне, узнав об этом? Нашли фотографию Бешновой на каком-то митинге ДПНИ, что ли. «Националистка». Ну, раз националистка, то националисток узбекам можно насиловать и душить. Да что там можно — нужно! Так что чего вы тут возмущаетесь,»так надо».
Вспомните Ваню Агафонова. Русского парня, которого одним ударом убил Расул Мирзаев. Что первым делом стали делать дорогие россияне? Рассуждать, что Агафонов «мажор» (на самом деле нет) и учился в колледже МВД. Ну, мажоров из колледжа МВД «расулам» можно и нужно убивать, молодцы, расуловцы! Так что чего вы тут возмущаетесь, «так надо».
Вспомните Артема Хотеева. Русского школьника, которому сломал челюсть лопатой дворник Бахром Хуррамов. Что первым делом стали делать дорогие россияне? Нашли на ютубе ролик, где Хотеев с одноклассниками бьет другого одноклассника. Ну, если школьник побил другого школьника, то узбек просто обязан сломать ему челюсть лопатой! Так чего чего вы тут возмущаетесь, «так надо».
Вспомните Александру Лоткову. Русскую студентку, на которую напал Ибрагим Курбамов, и которая выстрелила в него из травмата, получив 3 года за самооборону. Что первым делом стали делать дорогие россияне? Писать, что Лоткова (по неподтвержденным слухам) тусовалась с антифашистами. Ну, если студентка тусовалась с антифа, то ее можно сажать на 3 года за самооборону, какой вопрос. Так что чего вы тут возмущаетесь, «так надо».
И таких случаев сотни — везде в конфликте русского с нерусским «дорогие россияне», вместо того, чтобы встать за своего горой, доебываются к какой-то детали биографии, после чего начинают дружно травить не преступника, а жертву. Происходит не просто отказ от национальной солидарности — происходит чудовищное превращение национальной солидарности в национальную травлю своего, и даже вокруг бедного школьника-малолетки начинают скакать «россияне» с оскаленными рожами, крича: «И правильно! Правильно сломал! Ходют тут и ходют, совсем молодежь распустилась!»
Синдром внутренней канализации агрессии. Когда вы видите явную несправедливость, у вас возникает агрессия. Это естественная реакция. «Как так? Так нельзя!». Но так как вы живете в государстве лагерных крыс, и лагерные крысы пытаются и вас сделать такой же тварью, то вместо канализации агрессии на том, кто убил, на том, кто напал, на том, у кого руки в буквальном смысле в крови, вы путем несложной психологической самоцензуры переключаетесь на тех, кто плачет, тех, кто хоронит, тех, кто лежит в гипсе в больнице. Потому что те, кто плачут, и те, кто хоронят — они слабее. Им плохо. Над ними надругались. Они не ответят. Более того, ваше издевательство над жертвой ставит вас на сторону государства (в конфликте русских и нерусских в Многонациональной Федерации всегда правы нерусские), на сторону обезличенной сокрушающей силы, и вы внутренне радуетесь, что ваша высокоморальность, не позволяющая защищать поруганных школьниц и искалеченных школьников, как бы сама собой привела вас в стан сильных. В лагерь сильных.
В палатку Великого Хана Путь Ина, одним мановением руки списывающего все бесчинства своих смуглых и раскосых баскаков против проклятых урусов. И вы, издеваясь над жертвами межэтнического насилия, добавляя к их кавказско-азиатским ранам еще и свои советские оскорбления, становитесь в длинную очередь кланяющихся Хану, целующих туфлю Хану, в надежде получить поглаживание по загривку за свою святую и праведную работу по затаптыванию в грязь проклятых урусов, ощутить себя на сильной, выигрывающей стороне, на которой и ошалевшие от безнаказанности кавказцы, и суды, и прокуратура, и милиция с центром «Э», и ФСБ, и Дума, и партия «Единая Россия», и Внутренние Войска, и Ядерные Ракеты, и черт знает что еще.
Ведь так приятно плюнуть на русскую могилу и ощутить себя пусть на секунду, пусть добровольной, пусть рабской, но частью Красной Орды, темной грозной тучи, вот уже сто лет висящей над Евразией. «Я гоблин, маленький, скрюченный, мерзкий, но гоблин, гоблин, гоблин, ордынский я ведь гоблин, а вовсе не урус!». Стать через вербальное предательство частью выигрывающей узкоглазой Красной Тьмы с гортанно-ботоксными криками.
Но знаешь что, дорогой путинский гоблин? Мы сломали величайшую кочевую империю в истории. Досыта накормили наши озера лучшими рыцарями в истории Европы. Пережили полный распад государства — но все равно его возродили, выстрелив Лжедмитрием из пушки. Перебили Великую Армию великого императора и гениального полководца — ему это не помогло. Перемололи лучшие дивизии кайзера. Довели до самоубийства Гитлера. И Путина твоего с Многонациональной Федерацией тоже доведем, иначе в здешних лесах и болотах не бывает.
Только вот ко всей этой великой истории ты, дорогой гоблин, не будешь иметь никакого отношения, потому что ты не русский, а российский. Русские всегда на стороне жертвы, на стороне униженных и оскорбленных, это главный моральной императив всей классической русской культуры. Российские — на стороне упивающегося безнаказанностью мучителя.
И этот выбор — между российским и русским — делается один раз в жизни, однажды поцеловав ханскую туфлю, однажды плюнув на свежую русскую могилу, вы уже не сможете вернуться назад никогда.