Трагедия Лиенца. Как англо-совки относятся к не многонациональным русским

Год 1945 не так однозначен, как принято считать и теперь, спустя семьдесят лет, про это нужно говорить. Для некоторых русских та война была не мировой, и не отечественной, а гражданской. Они сделали свой выбор ушли продолжить бой, начатый в их станицах в 1918 году. 
Сражаясь до самого конца, обороняясь там, где сдавались немцы — национальные части Вермахта и Waffen-SS, они сдались на милость победителю в Австрии. Кому-то, как воинам 1-й РНА, судьба даровала жизнь, а кого-то не пощадила. Но не судьба выдавала людей на казнь и не она же их казнила. 
В их глазах ужас. Они знают, что будет. Они помнили. Помнили матери, что топились с своими детьми в Драу, помнили старики, что бросались на британские штыки и знала молодежь, что жадно глотала грудью британские пули, чтобы умереть не в пытках и муках, а просто — умереть. 
Теперь там, где когда-то содержали казаков, скромный мемориал, а у дороги памятник, к которому старики-тирольцы до сих пор носят цветы в начале лета. 
Лиенц — горькое бремя памяти. Лиенц — трагедия тех, кто не должен был жить. Лиенц — напоминание о том, что мы одни. Злые Русские

Трагедия 1 июня 1945 года. Выдача казаков в Лиенце
В феврале 1945 года, когда исход Войны был уже предельно ясен, на конференции антигитлеровской коалиции в числе прочих была достигнута договорённость о передаче британским правительством СССР всех перемещённых лиц.
Узнав о готовящейся депортации, в Казачьем Стане (близ Лиенца, Австрия) приняли решение о мирном сопротивлении. На предложение англичан начать погрузку в прибывший транспорт казаки ответили отказом, заявив, что лучше смерть от пули, чем возвращение в СССР.
Англичане предприняли штурм лагеря Пеггец и других расположенных вдоль Дравы казачьих лагерей. Людей жестоко избивали, насильно вырывая из толпы. Несколько десятков казаков были убиты, некоторые погибли в создавшейся испуганными людьми давке, сотни получили серьёзные увечья, кто-то покончил с собой... Подобные события происходили в районе Клагенфурта (городок в 70 километрах на восток от Лиенца). В целом, во время операции 1 июня, погибло от тысячи до 13 тысяч человек.
Более месяца англичане проводили облавы в лесах и ближайших населённых пунктах, отлавливая тех, кому удалось бежать (это примерно 4 тысячи человек). И казаки, и местные австрийские жители отмечают при этом поразительное рвение и неоправданную жестокость английских солдат и офицеров.
В целом из казачьих лагерей в Австрии англичане передали СССР около 60 тысяч человек, в том числе как минимум 3 тысячи старых эмигрантов - эти люди уже не были гражданами СССР, но всё равно подверглись депортации, вернувшись в то ненавистное государство, которое добровольно и предусмотрительно покинули.
Многие из этих людей, обвинённых в коллаборационизме, были казнены, большинство целыми семьями отправлялись в лагеря ("спецпоселения"). Приговорённые к смерти были повешены в Москве 16 января 1947 года. Вместе с ними был казнён и командир 15-го Казачьего кавалерийского корпуса СС генерал-лейтенант и группенфюрер СС Гельмут фон Паннвиц.
Обратимся к очевидице этих событий. Из статьи участницы Лиенцевской трагедии донской казачки М. Е. Платоновой:
"У англичан есть слово “джентльмен”, в котором сочетаются понятия: честь, чувство долга, благородство: все самые высокие, лучшие качества человека. И вот это слово английского офицера было дано ничего не подозревающим русским офицерам, с заверениями, что конференция продлится несколько часов и к вечеру все вернутся в лагерь. За всю историю человечества ни одна страна в мире не совершила такого вероломства.
С утра начали прибывать английские грузовики, началась отправка офицеров.
Мама и я искали глазами дядю Петю; и вот он, быстро подойдя к нам, начал прощаться. Никогда не видела я его таким интересным, как в тот момент, когда он стоял перед нами в парадной форме полковника императорской России.
Почему-то защемило сердце, и я, чуть не плача, спросила: неужели и ему нужно обязательно ехать на какую-то конференцию?.. И почему всем офицерам? Не проще ли выбрать делегацию из более важных и послать на эту странную конференцию?.. Улыбнувшись, он сказал: англичане приказали надеть парадные формы и всем офицерам ехать, и что английский офицер дал слово чести: к вечеру они все вернутся в лагерь...
Наполненные машины умчались, обдав пылью стоящих группами плачущих женщин. Настала зловещая тишина. Было предчувствие, что случилось что-то страшное, непоправимое. Надвигались сумерки. Теплившаяся маленькая надежда, что офицеры вернутся, постепенно исчезала. Женщины и дети — расставшиеся с мужьями, отцами и сыновьями — почувствовали себя осиротелыми, беззащитными.
Ночь была мучительной. Никто не сомкнул глаз и ждал рассвета, чтобы увидеть Дэвиса и получить от него ответ на все мучившие нас вопросы.
Утром наконец-то появился Дэвис с девушкой-переводчицей и сообщил: офицеры никогда не вернутся, и мы все должны приготовиться к возвращению на Родину — независимо от того, хотим мы или нет.
Черные флаги были развешаны на всех бараках лагеря и на столбах по дороге к лагерю. Казаки объявили голодовку. Англичане привозили продукты, но никто не помогал разгружать, и продукты сбрасывались на землю посреди площади.
Я помню ясно большую кучу, нагроможденную из консервных банок, галет, хлеба... А посреди — воткнутый черный флаг и плакат со словами: “Лучше смерть здесь, чем возвращение в СССР” ... 1 июня. Как завороженная я смотрела: передо мной стоящего юношу солдат с огромной силой ударил дубинкой по вытянутой руке. Раздался стон. И рука, перебитая между локтем и кистью, повисла, заливая кровью рукав.
Неподалеку стоял мальчик лет двенадцати. Удар дубинкой попал ему на большой палец, и он смотрел, как кровь капельками стекает на пыль с отбитого и висящего на тоненьком кусочке коже пальчика. Лицо его не выражало никакой боли, а только удивление...
Но никакую физическую боль нельзя сравнить с болью душевной, глумлением над старостью и достоинством человека. Наискосок, недалеко от меня, я увидела стоящего на коленях перед двумя солдатами старика. Голова его была совершенно лысая. Обхватив руками запыленные ботинки солдата, он тихим голосом жалобно просил не отправлять его в Сов. Союз. Не веря своим глазам, я смотрела, как солдаты методически начали наносить удары дубинками по голове несчастного. Старичок тихо плакал. Слезы, смешавшись с кровью, струились по его лицу."  WotanJugend