Мюнхенский вечер
.
Уютные малоэтажные дома окаймляют узкую улочку старинного баварского города. По ней гуляет теплый и свежий ветер, изредка доносятся звуки шоссе, которые едва гармонируют с этим местом. Тихий, летний вечер и непредвиденное одиночество так и располагают погрузиться в размышления.
Мой покой был нарушен двумя молодыми немцами, которые, не найдя свободного места, спросили разрешения подсесть за мой стол. Это были два крепких парня, на вид лет восемнадцати-двадцати. В их внешности, в их движениях было что-то до смешного монументальное. Именно такими я представлял себе персонажей Юнгера и Ремарка. Проведя несколько минут в молчании, мы заговорили на общие темы, как это обычно бывает при внезапных знакомствах. Один оказался будущим архитектором, другой будущим экономистом. Чуть позже речь зашла о политике, в ходе чего я не стал скрывать своих национально-ориентированных взглядов, лишь слегка сгладив наиболее острые и опасные в этой стране углы.
- Неужели ты готов смириться с тем, что вас, этнических немцев и вашей культуры в Германии не останется? Ведь недалеко то время, когда тебе придется жить по Шариату?! – с недоумением спрашиваю я.
-Пожалуй, да. Отвечает мне задумчиво один из немцев. Куда важнее уважать права и свободы каждого, в независимости от того, черный он или белый, мусульманин или христианин. Ну, а что будет, то будет – задумчиво промолвил немец.
И вот, я уже сжимаю свои кулаки от гнева и бросаю в него не вопрос, а скорее ненависть.
- То есть, ты выбрасываешь все старания ваших предков, вашу историю только для того, чтобы каким-то туркам, сомалийцам и пакистанцам жилось лучше на земле твоих отцов и на твои же деньги?
И тут, все также не понимая моего интереса к этой теме, в разговор вступает второй немец.
- Что там… история. У нас уже было время, когда мы слишком интересовались своей историей. К тому же, она полна агрессии, и нам пора забыть ее как страшный сон. Именно поэтому у нас в школах сократили часы ее преподавания. Из-за этой истории нас ненавидит весь мир….
Услышав эти слова, я сразу вспомнил: как только коммунисты захватили в 1919 году власть в Баварии, первым же делом они запретили преподавание истории. Вот и сейчас, Германия напоминает эксперимент сбежавших из психиатрической клиники пациентов, желающих перевернуть все вверх дном, переставить местами и перемешать. Подвесить в воздухе безо всякой основы, доставая из закромов своего воспаленного воображения самые шизофренические планы и чертежи.
Я знаю, что нельзя судить по одному разговору с двумя людьми о настроениях незнакомого мне общества. Однако, это был важный элемент того впечатления, которое сложилось у меня во время моего путешествия. Германия выглядит в моих глазах ухоженной старухой, проводящей свою старость в добротном хозяйстве, истерически боясь всяких потрясений и перемен. Под жестокими ударами судьбы она впала в маразм и уже неспособна отличать своих детей от чужих, раздавая нажитое столетним ежедневным трудом свое наследство тем, кто ее искренне презирают и ненавидят. Она поит своих внуков приторно сладкой радужной жижей мультикультуролизма, которая дурманит разум и разъедает душу потомков наших великих соседей и старых противников.
Чернокожие и азиаты в баварских народных костюмах, работающие в пивных со столетним прошлым; заросшие грязные хиппи; орущие под гитару про мир и любовь; белокурые валькирии в сопровождении выходцев из джунглей; компании черных мешков с прорезями для глаз под конвоем душманов - вот они, лица Новой Германии. Лишь каменные стены домов славных времен и резные позолоченные колокольни степенно и надменно наблюдают за копошением на этой свалке, сопровождаемым ритмичным грохотом ночных клубов. Занавес опускается под циничные фотовспышки китайских туристов.
Собственными глазами я увидел всю разрушительную силу современной либеральной идеологии. Она сломала волю нации, подарившей миру множество великих идей, политиков, ученых и композиторов. Сломала волю нации, без которой невозможно представить себе Европу. Это сделало меня лишь злее и непримиримее. Я хочу, чтобы мой народ избежал эту позорную участь. Хочу, чтобы русские стали бастионом на пути этого грязного потока. И успех этого зависит только от меня и от тебя, дорогой друг.
Времени мало. Размышлять уже поздно. Пора действовать!
Мой покой был нарушен двумя молодыми немцами, которые, не найдя свободного места, спросили разрешения подсесть за мой стол. Это были два крепких парня, на вид лет восемнадцати-двадцати. В их внешности, в их движениях было что-то до смешного монументальное. Именно такими я представлял себе персонажей Юнгера и Ремарка. Проведя несколько минут в молчании, мы заговорили на общие темы, как это обычно бывает при внезапных знакомствах. Один оказался будущим архитектором, другой будущим экономистом. Чуть позже речь зашла о политике, в ходе чего я не стал скрывать своих национально-ориентированных взглядов, лишь слегка сгладив наиболее острые и опасные в этой стране углы.
- Неужели ты готов смириться с тем, что вас, этнических немцев и вашей культуры в Германии не останется? Ведь недалеко то время, когда тебе придется жить по Шариату?! – с недоумением спрашиваю я.
-Пожалуй, да. Отвечает мне задумчиво один из немцев. Куда важнее уважать права и свободы каждого, в независимости от того, черный он или белый, мусульманин или христианин. Ну, а что будет, то будет – задумчиво промолвил немец.
И вот, я уже сжимаю свои кулаки от гнева и бросаю в него не вопрос, а скорее ненависть.
- То есть, ты выбрасываешь все старания ваших предков, вашу историю только для того, чтобы каким-то туркам, сомалийцам и пакистанцам жилось лучше на земле твоих отцов и на твои же деньги?
И тут, все также не понимая моего интереса к этой теме, в разговор вступает второй немец.
- Что там… история. У нас уже было время, когда мы слишком интересовались своей историей. К тому же, она полна агрессии, и нам пора забыть ее как страшный сон. Именно поэтому у нас в школах сократили часы ее преподавания. Из-за этой истории нас ненавидит весь мир….
Услышав эти слова, я сразу вспомнил: как только коммунисты захватили в 1919 году власть в Баварии, первым же делом они запретили преподавание истории. Вот и сейчас, Германия напоминает эксперимент сбежавших из психиатрической клиники пациентов, желающих перевернуть все вверх дном, переставить местами и перемешать. Подвесить в воздухе безо всякой основы, доставая из закромов своего воспаленного воображения самые шизофренические планы и чертежи.
Я знаю, что нельзя судить по одному разговору с двумя людьми о настроениях незнакомого мне общества. Однако, это был важный элемент того впечатления, которое сложилось у меня во время моего путешествия. Германия выглядит в моих глазах ухоженной старухой, проводящей свою старость в добротном хозяйстве, истерически боясь всяких потрясений и перемен. Под жестокими ударами судьбы она впала в маразм и уже неспособна отличать своих детей от чужих, раздавая нажитое столетним ежедневным трудом свое наследство тем, кто ее искренне презирают и ненавидят. Она поит своих внуков приторно сладкой радужной жижей мультикультуролизма, которая дурманит разум и разъедает душу потомков наших великих соседей и старых противников.
Чернокожие и азиаты в баварских народных костюмах, работающие в пивных со столетним прошлым; заросшие грязные хиппи; орущие под гитару про мир и любовь; белокурые валькирии в сопровождении выходцев из джунглей; компании черных мешков с прорезями для глаз под конвоем душманов - вот они, лица Новой Германии. Лишь каменные стены домов славных времен и резные позолоченные колокольни степенно и надменно наблюдают за копошением на этой свалке, сопровождаемым ритмичным грохотом ночных клубов. Занавес опускается под циничные фотовспышки китайских туристов.
Собственными глазами я увидел всю разрушительную силу современной либеральной идеологии. Она сломала волю нации, подарившей миру множество великих идей, политиков, ученых и композиторов. Сломала волю нации, без которой невозможно представить себе Европу. Это сделало меня лишь злее и непримиримее. Я хочу, чтобы мой народ избежал эту позорную участь. Хочу, чтобы русские стали бастионом на пути этого грязного потока. И успех этого зависит только от меня и от тебя, дорогой друг.
Времени мало. Размышлять уже поздно. Пора действовать!
.
Артемий Степанов.