.
До начала битвы спартанцы перед лицом врага приносили жертву богу Эросу. Они хотели этим добиться расположения бога, который охранял узы дружбы и тем самым единство армии. Часто это были именно дружеские пары, которые отправлялись на бой. Такая пара состояла из более старого и более молодого мужчины, причем более старый был ведущим, более молодой – прислуживающим и любознательным учеником. Их отношения были педагогическими, основывавшимися в большинстве случаев на расположении более старого к более молодому. Возникновение этих отношений было обязано как раз этому Эросу, «любви, называемой дружбою».

Понимание того, что такие дружеские отношения имеет мало общего или вовсе ничего общего с тем, что сегодня называют гомосексуальными связями, начинает побеждать. К педагогическому Эросу в античной Греции относятся несколько элементов, которые в наше время большей частью отсутствуют. Одним из них было заботливое воспитание, другим соперничество, агональный принцип. Радость от того, что можно помериться собственной силой с силой другого, в физической и в умственной области, проявлялась не только во многих гимнастических и эстетических соревнованиях греков, но и в их индивидуальных отношениях. Для этого были необходимы способности, которые более опытный и более старый мог передать более молодому. Однако, не только между взрослым мужчиной и молодым человеком, но и между женщинами и девочками также могли развиваться педагогически агональные отношения, как доказывает круг вокруг Сапфо на Лесбосе.

В Спарте девочки могли, впрочем, больше развиваться, чем в других частях Греции при руководстве старших в духовном плане и физически. Одно из самых важных свидетельств этого – это стихотворения Алкмана. Самый длинный фрагмент из него, который нам известен, содержит описание такого педагогического отношения между более старыми и более молодыми женщинами, основанного на любви, восхищении и соперничестве. У бога любви была функция в ведении войны в Спарте, да, можно было почти сказать, что он состоял на службе у военного дела. Тем не менее, при этом мы должны понимать, что ведение войн было не только горькой необходимостью, но и охотно взятым на себя образом жизни для спартанцев. Сражения в ранней античности обладали абсолютно другим значением, чем в более поздние времена. Это было одним из нормальных занятий рожденных свободными мужчин, так же как охота и спортивные соревнования. Кроме того, это было привязано к временам года: на войну шли только в теплое время года. С противниками обходились осторожно, так как они в следующий сезон снова были необходимы. Таким образом Спарта, вопреки чувствительным поражениям и блистательным победам, так никогда полностью не покорила и не уничтожила своего заклятого врага Аргоса.

Как спорт и игра, как пение и танец, как вера и культ: все стояло под знаком этой одной основной страсти спартанцев, которую они сделали своим образом жизни. В противоположность другим греческим городам-государствам, в которых постепенно развивалась более мирная культура, консервативные спартанцы из-за их подлинной предрасположенности, традиций и географической изоляции оставались верными тому образу жизни, который со временем все больше становился курьезом, также и для самих греков. Утрированно можно было бы сказать, что ведение войны было для спартанцев таким же соревнованием как любое другое, с одним лишь различием, что в войне на карте стояла сама их жизнь. Поэтому война требовала особенной преданности и особенных жертв. В этой связи мы должны понимать жертвы, которые приносились Эросу, силе, которая определяла исход этого своеобразного соревнования.

Эрос был богом гомосексуализма, как Афродита была богиней любви между мужчиной и женщиной. Спартанская форма гомосексуализма содержала, как мы установили, два элемента: педагогический и агональный. На вопрос, присоединялся ли к этому еще третий элемент, мы в случае Спарты должны ответить отрицательно. Тут подразумевается идеальная составная часть, желание более старого, из своего более молодого друга сделать не только смелого, но и доброго человека."

Конрад М. Штиббе, Другая Спарта, 1996