Настоящее народное язычество
Тихая речка Шаршеньга в Вологодской области. В одной из ее излучин невысокая гора, густо заросшая лесом. Невдалеке деревенька Чернцово, тоже на горе, но уже без растительности. Утреннее солнце только еще начало согревать скудную здешнюю землю, а в Борке уже полно народу. Женщины одеты по-праздничному: цветные юбки, кофты, белые платки. Мужчины по большей части в пиджаках, в белых рубахах. Они совершает совершенно непонятное для непосвященных действо.
Они ползут “гуськом” по траве, от дерева к дереву. У каждого останавливаются (в большинстве это сосны, судя по их размеру, им не по одной сотне лет) прижимаются к деревьям, гладят их шершавую кору, говорят им что-то, даже целуют. Их внимания удостаиваются даже старые пеньки, почти отшлифованные человеческими руками, и видно, что руки гладят эти пеньки много — много десятилетий. Странная кавалькада ползущих людей движется весьма осмысленно: по кругу.
Деревья спокойно взирают на людей со своей неприступной высоты. Ведь что, в сущности, мы по сравнению с этими гигантами? Уже сколько поколений ушло (да и мы когда-то уйдем), а деревья Святой рощи все будут стремится в небеса, даже не задумываясь, зачем все это. Хотя… в мире все еще так много непонятного, непостижимого… Мы можем судить только со своей, человеческой точки. Но доказано ведь наукой, что домашние растения чрезвычайно чувствительны к состоянию своего хозяина. Заболеет хозяин — и цветок зачах; а, не дай Бог, умрет — растение может погибнуть. Вот целуют люди дерево, ласкают его, слова какие-то говорят… а вдруг оно понимает это, чувствует? Кто знает…
Под горой протекает каменистый ручеек: там тоже толпа. Набирают воды, умываются. Чуть выше ручья — поваленное дерево. Точнее, полусгнившая коряга. К ней люди возлагают конфеты, печенье, другую снедь. Тоже целуют на божьем слове держащуюся труху — и каждый отламывает для себя частицу деревянной плоти. Кое-кто жует ее тут же. К концу утра в Борок подходит молодежь. На коленях они не ползают, а лишь с любопытством наблюдают за происходящим. Не иронизируют и не смеются. Кажется, и молодые понимают смысл действа...
А действие между тем переносится на сотню метров к западу, на древнее кладбище. Начинается традиционный для этих мест обряд поминовения усопших. С присущем ему обильным возлиянием, сытной трапезой и даже, что не совсем обычно для нас городских, весельем. Для кого-то это покажется диким — смех над могилами — но эти люди живут по весьма древним понятиям и нужно научится их понимать.
